
25 мая 1953 года началось восстание в Норильске, в Горлаге, самое крупное восстание в истории ГУЛАГа.
Поводом послужили убийства политзаключенных солдатами охраны НКВД, стрельба по жилым зонам лагерей, провокации оперативно-чекистских отделов, решивших “организовать” восстание с целью выявления и изоляции активных политзаключенных.
25 мая 1953 г. охрана застрелила двоих заключенных. На следующий день были ранены еще семеро. В знак протеста заключенные отказались выходить на работу, потребовали приезда комиссии из Москвы, вывесили черный флаг в память о погибших, решили не отдавать их тела администрации лагеря. Были созданы забастовочные комитеты, в них вошли украинцы, белорусы, русские, литовцы, эстонцы, латыши, евреи, армяне, поляки, чеченцы...
Как и в Воркуте, восставшие не имели оружия, их сила была в единстве, бесстрашии и решительности. Лозунг «Смерть или свобода!», "Свобода народам! Свобода Человеку!" звучал в Норильске в те героические дни на многих языках, так как среди 20 тысяч заключенных Горлага были представители нескольких десятков национальностей. Восставшие избрали свои представительные органы, которые сумели придать противоборству мирный характер. Более двух месяцев им удавалось поддерживать в зонах нормальное течение жизни и не допускать ни анархии, ни насилия одних заключенных по отношению к другим.
Сначала забастовали заключенные 4-го лаготделения, на следующий день к ним присоединились 5-е и 6-е (женское) лаготделения, через неделю - 1-е, еще через два дня - 3-е (каторжное) – в общей сложности больше 16 тысяч человек, доведенных до этой беспрецедентной для ГУЛАГа акции нечеловеческими условиями жизни, изнуряющим трудом, садистскими издевательствами и смертельными расправами лагерного начальства. Причем – неслыханное (не только для ГУЛАГа) дело! –- они требовали (именно требовали, а не просили) не только смягчения лагерного режима, но и либерализации советского большевистского режима в целом. Позднее эту забастовку справедливо назвали восстанием, имея в виду, что для ее участников она была подлинным восстанием духа, полностью, казалось бы, раздавленного лагерным жестоким и беспрерывным террором.